«Жить надо как последний — каждый год, а не день». Интервью Александра Цыпкина о благотворительности

1300

Александр Цыпкин — один из самых давних друзей и первый амбассадор Фонда профилактики рака. В интервью Profilaktika.Media он рассказал, почему пишет об онкобольных и как благотворительность может изменить ситуацию с онкологией прямо сейчас.


Что тебя привело в Фонд профилактики рака? Когда это было, почему ты стал одним из наших попечителей?

Как часто это бывает в моей жизни, хорошие дела — это цепь случайностей. С фондом я познакомился лет семь назад. Уже и не вспомню деталей, как именно это было, но первая ситуация в работе, в которой я попытался принять участие, была связана с настоящей трагедией. Молодая девушка умирала от рака. Окружающие делали все возможное, но, к сожалению, конец был практически предрешен и одной из задач было как-то сделать чуть более счастливыми ее оставшиеся дни.

Разумеется, такие ситуации твою внутреннюю операционную систему меняют. Судорожно начинаешь пытаться как-то окружающую реальность изменить. В случае с раком это, как вы понимаете, предельно сложно, болезнь не сдается, противник у человечества сильный.

Очень многое в войне против рака зависит именно от профилактики, от последовательных действий по раннему обнаружению заболевания. У фонда именно такая задача, поэтому я помогал его работе как мог с тех пор. Интересно, что меня в очень короткое время после тех событий судьба столкнула с отраслью фармацевтики. Я узнал, как далеко мы продвинулись в лечении рака и как выросла роль профилактики.


Есть фонды, которые помогают людям, уже попавшим в трудную ситуацию. Есть те, чья помощь превентивна, как наш. Искать средства на обучение онкологов и просвещение непросто, ведь пока гром не грянет, мужик не перекрестится. Что делать таким превентивным фондам? Как им эффективнее и проще донести до людей свою миссию?

Действительно, фондам адресной помощи порой гораздо проще убедить обычного человека пожертвовать деньги. Есть конкретный больной человек — есть предельно четкая задача и возможность ее решения. Согласитесь, если любому из нас показать ребенка, жизнь которого можно спасти дорогостоящей операцией в Германии, мы сделаем все возможное, чтобы это случилось. А находить деньги фонду, который стремится к тому, чтобы люди не попадали в зачастую безвыходные ситуации — сложнее. Но когда ты объясняешь, что акции по раннему выявлению онкологии предотвратят вышеописанную ситуацию, и не нужно будет никого везти в Германию, то здравые люди видят в этом логику и тоже хотят помочь.

Отдельный аспект — работа Фонда по подготовке онкологов нового уровня в Высшей школе онкологии. Ведь обычно мы при слове «рак» сразу думаем о лечении в США, Германии или Израиле. И это плохо. Создание конкурентоспособной медицины в нашей собственной стране — вопрос национальной безопасности. Пока мы всей страной собираем деньги на Первом канале, чтобы наших соотечественников спасали в других странах — это означает, что мы зависимы. Можно сколько угодно играть в псевдопатриотизм и требовать от людей лечиться на родине, но родина без технологий и врачей, то это звучит просто бесчеловечно и недальновидно.

Как успешный экс-пиарщик, расскажи, как благотворительным фондам лучше привлекать внимание к себе/своим проектам, задачам? Какие ещё есть эффективные способы, кроме отождествления Фонда с известным человеком с хорошей репутацией?

Самый лучший пиар для фонда это прозрачность, это истории успеха, когда человеку помогли и спасли его. Или когда спасти нельзя, но его страдания значительно облегчают.

Огромное значение имеют люди, работающие в фонде. Я подчеркиваю — именно работающие, а значит получающие достойную заработную плату, чтобы они могли содержать свои семьи и не уйти в коммерческие структуры. В фондах должны работать лучшие кадры страны, так как от эффективности этой работы зависят жизни людей. 

Профессионал соберет вместо одного миллиона — сто. Организует все так, что помогут не нескольким людям, а нескольким сотням. В общем, лучший пиар для фонда — профессионалы.


Ты как-то сказал, что один из самых веселых дней в твоей жизни был в хосписе. А было ли весело тем, кто жил там? Что ты говорил людям, что они говорили тебе, о чем размышлял после этого? Расскажи самую запомнившуюся историю  веселую или смешную на твой выбор.

Не совсем так. Это был один из самых светлых дней, а не самых веселых. Я встретил в хосписе замечательных людей, отдельных слов заслуживают врачи, разумеется. Свои ощущения и мысли я выразил в рассказе «Снег», который можно будет прочесть у нас на портале.

Скажу лишь, что при всей трагичности самого понятия «хоспис» внутри его стен трагедии не было… была жизнь.


Ты не раз говорил, что благотворительность сродни разумному эгоизму. Но главное, что достигается цель — помощь человеку . Что тебе лично приносит благотворительность, что ты чувствуешь, когда помогаешь фондам, людям, вовлекаешь коллег и друзей?

Снова немного не так, я сказал, что абсолютно неважно, что движет человеком, идущим в благотворительность — желание спасти мир или заниматься модным по нынешним временам делом. Конкретному ребенку, которому нашли деньги на операцию, абсолютно все равно, что мотивировало того, кто их пожертвовал. Это высшая степень лицемерия и ханжества — критиковать тех, кто, например, активно говорит о своих добрых делах, даже если это очевидно сделано в силу тщеславия или пиар-задач. И ЧТО?! Какая разница?

Чаще всего такие «критики» ничего кроме лайка не жертвуют. Поэтому я за то, чтобы максимально активно рассказывать о всей возможной пользе для тех, кто идет в благотворительность. А пользы и правда много — это и опыт работы в очень сложных обстоятельствах, колоссальный жизненный опыт, переоценка ценностей, взгляд на свои проблемы с другого угла. Для молодых людей — это уникальные возможности для контактов и дружбы. Те, кто идет туда, познакомятся с потенциальными работодателями, будущими коллегами, с новыми друзьями, с единомышленниками. 

Мне кажется, работа волонтером в любом благотворительном проекте это некий must do для любого вчерашнего школьника. Пусть даже недолго, но нужно это попробовать. Это может стать для них очень эффективным социальным лифтом.

Благотворительность сфера с серьёзным лицом для нуждающегося человека. Сфера, в которой много неподдельной боли, но встречается и циничность. Если изучать профили борющихся с раком людей, многие из них шутят, смеются над своей болезнью, пишут хэштеги вроде «ракдурак» или «надеруракусраку». Как ты думаешь, есть ли смысл в том, чтобы благотворительность была не с таким каменным лицом, как это часто бывает? Какой юмор, на твой взгляд, в ней уместен? 

Юмор не то что уместен, он необходим. Мы с Ингеборгой [Дапкунайте] с хосписе читали самые веселые рассказы и стихи. Эти каменные лица никому не помогают в тяжелой ситуации. Часто слышал от больных, что им становится чуть ли не стыдно, что из-за них все страдают, они хотят поскорее избавить окружающих от себя, им самим больно от драмы близких. Не хочу спойлерить, но именно об этом рассказ «Снег».
В целом про свое творчество могу сказать, что для меня нет лучше оценки, чем письмо на сайте: «Спасибо, смеялись всей реанимацией». Когда мы пытались помочь той девочке, о которой я говорил в ответе на первый вопрос, она в основном просила именно о том, чтобы мы не грустили и общались с ней легко и весело.



Как-то Артемий Лебедев сказал «я мечтаю, когда наступит моя очередь, мой доктор не будет придумывать, как бы запудрить мне мозг, а просто и честно скажет - тебе осталось полгода, оттянись на полную, сделать уже ничего нельзя, и я оттянусь». Представь себе, что диагноз неутешителен и шансов мало (не дай бог, конечно). И, что самое главное, мало времени. Что бы ты делал? О чем бы говорил, зная, что многие тебя услышат?

Все боятся. Это нормально. Интересное время было бы — большой творческой активности. Надо было бы срочно войти в историю: пришлось бы прекратить сидеть в инстаграме, а написать гениальный роман, с близкими бывать чаще, а также попробовать повеселиться напоследок, хотя мне и так хватило уже на две жизни…

Перед новым годом я разместил в социальных сетях пост и он нашел отклик. Он был следующего содержания:

«Мы часто слышим, что жить надо каждый день как последний. Это не так. Жить надо как последний — каждый год, а не день. За год можно очень много чего успеть. Я, кстати, часто задаюсь вопросом, как бы я хотел переехать в мир иной: во сне, неожиданно, или зная об этом за какое-то время. Ответа пока нет, хотя он, конечно, есть и уже давно все за меня решено, но я этого не знаю».

Полина Полещук
Полина Полещук
Поделиться с друзьями
Другие статьи по теме
Новые материалы