Распространен и опасен: главное о колоректальном раке

Колоректальный рак — «болезнь цивилизации». Наиболее часто опухоли толстой кишки диагностируют у жителей США, Западной Европы и Австралии. Почему этому заболеванию подвержено население развитых стран? Как обезопасить себя от неприятного диагноза и что делать при первом подозрении? На наши вопросы ответил к. м. н., заведующий отделением колопроктологии Санкт-Петербургского клинического научно-практического центра специализированных видов медицинской помощи Илья Черниковский.
5911


Какие виды колоректального рака бывают?

Колоректальный рак (КРР) включает в себя несколько видов. Первый и самый распространенный — это рак ободочной кишки (аденокарцинома толстой кишки). Вторым по частоте является рак прямой кишки (аденокарцинома прямой кишки). И третий вид — это рак анального канала, как правило он плоскоклеточный. Значительно реже встречаются другие злокачественные опухоли прямой ободочной кишки: гастроинтестинальная стромальная опухоль, нейроэндокринный рак или карциноид — более доброкачественный вариант нейроэндокринной опухоли. И совсем редко встречаются меланомы прямой кишки и анального канала.


На каком месте по заболеваемости находится колоректальный рак?

Если брать все виды рака, которые относят к КРР, то на третьем месте в мире. Но в развитых странах процент пациентов с КРР немного больше. Скорее всего, это связано с увеличенной продолжительностью жизни и особенностями питания. 


Считается, что если в популяции употребляют больше мясных продуктов и меньше растительной пищи, то вероятность возникновения колоректального рака увеличивается.


еда.jpg 

Источник: shutterstock.com

 

Какие  виды КРР более распространены среди женщин, а какие среди мужчин?

Достоверно известно, что любым видом КРР чаще болеют женщины. Это принято связывать с тем, что женщины живут дольше, а колоректальный рак, как и большинство других видов рака, — это болезнь пожилых людей. Раньше считалось, что рак анального канала тоже чаще встречается у женщин. В 1975 году в США на 100 тыс человек им болело меньше 1% женщин и около 0,7% мужчин. А к 2007 году этот уровень увеличился в 1,7 и 3 раза соответственно. Достоверно установлена причина этого вида рака — он вызывается вирусом папилломы человека (ВПЧ) и передается между партнерами, практикующими анальный секс. Поэтому сейчас много мужчин нетрадиционной сексуальной ориентации страдают от рака анального канала, но, конечно, в зону риска входят и женщины. Если проводить массовую вакцинацию от онкогенных штаммов ВПЧ, то сложившуюся ситуацию можно было бы улучшить. Причем это работает не только при вышеуказанном заболевании, но и для других видов плоскоклеточного рака: рака шейки матки и некоторых видов опухолей головы и шеи.


Как можно понять, что у тебя повышенный риск развития колоректального рака? С какого возраста следует начинать профилактические обследования?


Очень важно помнить, что 10% случаев КРР — это наследственные формы. 


В США, где скрининг развит наиболее сильно, принято выделять группы среднего, повышенного и высокого риска.

Группа среднего риска — это большинство из нас: здоровые люди, у которых нет близких родственников, которые бы болели КРР, раком желудка, раком тела матки или раком молочной железы. У них отсутствуют наследственные синдромы и хронические воспалительные заболевания кишечника, а именно неспецифический язвенный колит или синдром раздраженной кишки. В этой группе скрининговые обследования нужно проводить с 55 лет.

Группа повышенного риска — это пациенты, у которых кровные родственники (родители или бабушки\дедушки) болели указанными выше видами рака. У таких людей повышен риск возникновения злокачественного новообразования, в том числе и КРР. Представителям этой группы следует начинать обследования раньше, в США советуют это делать с 45 лет.

И, наконец, есть группа высокого риска. В нее входят пациенты с доказанными наследственными синдромами: диффузным семейным полипозом, синдромом Пейтца–Егерса или синдромом Линча. Для таких людей характерно раннее возникновение полипов в кишечнике и затем развитие из них злокачественной опухоли. Также сюда относят пациентов, более 10 лет страдающих неспецифическим язвенным колитом или болезнью Крона. Этой группе нужно начинать скрининговую программу намного раньше. Например, наличие родственников с диффузным семейным полипозом сдвигает эту границу аж к 20 годам. А при синдроме Линча у пациента в 100% случаев разовьется колоректальный рак, если он до него доживет. Если у таких людей находят опухоль кишечника, то удаляют всю толстую и прямую кишку, понимая, что рано или поздно у них разовьется рак и в оставшейся части.

Первая стадия скрининга для всех групп риска —  это иммунохимический анализ кала на скрытую кровь. Тест бывает количественный и качественный, но лучше выбирать количественный, он точнее.  Если тест показывает наличие крови в кале, то тогда следует выполнить фиброколоноскопию, чтобы посмотреть все толстую и прямую кишку.


Какие программы скрининга действуют сейчас в России?

В России, к сожалению, вообще нет скрининговых программ, если мы говорим о популяционном скрининге. У нас есть только некоторые элементы. Например, в Санкт-Петербурге несколько лет назад проводилась программа по скринингу рака молочной железы. Женщин обследовали, поводили маммографию, специально оснащали кабинеты маммологов и прочее. Но такие программы должны финансироваться отдельно, а у нас все пытаются включить в программу диспансеризации, не совсем понимая, что диспансеризация и онкологический скрининг — разные вещи.


Всего в мире известны три опухолевые локализации, в отношении которых популяционный скрининг доказано эффективен: КРР, рак молочной железы и рак шейки матки.  Все остальные вопросы, связанные со скринингом, например, рака легкого или рака предстательной железы, пока только изучаются, очевидных доказательств эффективности сегодня нет. А внедрение скрининговой программы по КРР в США помогло снизить смертность примерно на 10%, это жизнь 13,5 тысяч человек ежегодно. 


Но что очень важно для популяционного скрининга, так это хороший охват групп населения. Если он меньше 50%, то затраты на скрининг превышают пользу. В такие программы должны вовлекаться не только онкологи, эпидемиологи и другие врачи, но также СМИ, медиаперсоны да и общество в целом. Это большая комплексная работа, которой сейчас нет в России.


Какие профилактические действия помогут снизить риск КРР?

Безусловно, первое, что можно сделать — отказаться от курения. Также нужно стараться употреблять больше клетчатки и меньше переработанного красного мяса. Если есть проблемы с функционированием кишечника (синдром раздраженной кишки, нарушения стула) — это нужно обязательно лечить. И, наконец, нужно понимать, что если вам стукнуло пятьдесят лет, то необходимо на всякий случай сдать кал на скрытую кровь и сделать колоноскопию. Любые жалобы: изменение стула, наличие крови — должны быть поводом для посещения врача. Нельзя махать рукой на такие обстоятельства, думая, что у тебя просто геморрой. Нужно обратиться к специалисту, который назначит правильное обследование и лечение. Для любого грамотного проктолога наличие крови в стуле — это повод назначить фиброколоноскопию.

кал3.jpg

Источник: shutterstock.com


На какие моменты нужно обратить внимание, когда тебе назначают колоноскопию?

Как и при любой другой инвазивной манипуляции, чем чаще врач ее выполняет, тем больше у него в этом опыта. Достаточно банальная истина, но нужно обращаться в учреждение с хорошим потоком пациентов. Во-вторых, нужно идти туда, где процедуру вам сделают на качественном оборудовании. И, желательно, где вам обеспечат обезболивание.  

К сожалению, у  нас есть проблема с отсутствием контроля качества колоноскопии. Хотя вполне объективные критерии ее выполнения существуют. К этим проблемам на западе относятся очень серьезно. Гипотетически можно делать колоноскопию всем людям, например, в городе Санкт-Петербурге. Потратить на это огромные деньги. Но если сделать ее всем и некачественно, то ценность такой процедуры теряется. Если врач пропустит 15% полипов у 15% больных, то ценность этого скрининга будет нулевая. Именно поэтому за рубежом есть четкие объективные критерии оценки качества выполненной процедуры. А у нас их пока нет.


А каковы эти критерии качества?


Самое понятное для неспециалистов — колоноскопия не должна продолжаться меньше 15 минут. Если доктор говорит, что очень быстро засунул колоноскоп, моментально осмотрел всю кишку и он молодец, то это не так. 


Значит он смотрел невнимательно. А полипы бывают маленькие, например, полсантиметра-сантиметр. Если врач эти полипы пропустил, а в следующий раз человек собрался сделать колоноскопию, скажем, через 10 лет, то за это время из полипа может развиться рак.

Кстати, критерии качества хирургического вмешательства при КРР тоже важный вопрос. Ведь что такое онкологическая операция? Это операция, качество которой мы не можем определить сегодня, завтра или послезавтра. В отличии от какого-нибудь геморроя, при онкологическом заболевании у пациента, зачастую нет жалоб. Он лег на стол и чувствовал себя хорошо; встал и чувствует то же самое. Но как выполнена эта операция, мы не знаем. Мы можем это определить только через год, когда человек придет, сделает компьютерную томограмму и там действительно будет все хорошо, без признаков рецидива болезни. Но если он придет, а эти признаки будут, то поздно что-то говорить доктору. Время уже упущено.

Сегодня именно для КРР существуют вполне четкие критерии качества. Их придумали онкохирурги в развитых странах. Это, так называемая, препарат-ориентированная хирургия. На основании характеристик удаленного препарата уже через день после операции можно сказать, качественно она была выполнена или нет. Но по этим критериям в России никто не оценивает хирургов. Мы сейчас пытаемся исправить ситуацию, создаем раковый регистр. Уже охватили несколько учреждений в Питере и других городах России, которые будут участвовать в оценке качества операций.  Это очень важно, поскольку качественно сделанная операция при КРР дает прибавку к выживаемости в 10%.


Нужно ли выполнять биопсию при колоноскопии?

Современная колоноскопическая техника позволяет отличить обычный доброкачественный полип от чего-то более серьезного. Но нужно понимать, что любой полип больше полусантиметра должен быть удален. Маленькие можно удалять амбулаторно, прямо во время процедуры. Но вот для крупных полипов или полипов с подозрением на злокачественный рост нужно выполнить биопсию. И если он большой, но доброкачественный, то удаляют его в стационаре — обычно это занимает не больше двух дней. А если мы получаем при изучении биопсии злокачественный результат, то тогда уже нужно проходить полное обследование, определять клиническую стадию заболевания. И в зависимости от стадии уже определяется тактика лечения: начиная от эндоскопического удаления во время колоноскопии и заканчивая применением всех методов лечения.


Расскажите, пожалуйста, поподробнее про методы лечения.

В идеале мы должны находить онкологические заболевания, в частности колоректальный рак, на таких стадиях, чтобы было достаточно небольшого вмешательства. Если бы мы всем пациентам диагностировали КРР на первой стадии, то можно было бы ограничиться эндоскопическими вмешательством во время колоноскопии. И это было бы здорово. И более того, это был бы окончательный метод лечения, который приводил бы к выздоровлению у большинства больных в 99% случаев. Но, к сожалению, пока мы далеки от этого.

Есть пациенты с опухолями побольше, но все равно вполне операбельными. В этих случаях достаточно только хирургического вмешательства, которое также приведет к полному излечению большинства больных. Не потребуется больше ничего, кроме наблюдения у онколога.

Когда пациент попадает в руки онкологов уже на третьей стадии, ему требуется использование нескольких методов лечения. Принципиально в онкологии их существует три: хирургическое лечение, лекарственное (химиотерапевтическое) лечение и лучевое воздействие на опухоль. Если мы говорим про рак прямой кишки, то на третьей стадии пациент обязательно должен получить все три составляющие. Причем начинать лечение нужно, как правило, с химиолучевой терапии, а затем уже проводить хирургическое вмешательство. В этом случае мы увеличиваем безрецидивную выживаемость на 10-15%, если сравнивать с только хирургическим лечением.

Черниковский.jpg

Фото из архива Ильи Черниковского

Если говорить про рак ободочной кишки, то он, как правило, не подвергается лучевому воздействию. Очень сложно облучить опухоль, которая расположена в брюшной полости. Пациент дышит, двигается, кишечник перистальтирует и нецелевые органы могут попасть под лучевое воздействие. На третьей стадии этого вида КРР уже определенно используется химиотерапия, но как профилактическое лечение после хирургического вмешательства. Она позволяет увеличить выживаемость таких пациентов примерно на 5-10%, что несомненно важно.

Так как на третьей стадии необходимо комбинированное и комплексное лечение, этим не должен заниматься стационар общего профиля. Кроме того, очень важно чтобы решение о тактике лечения принимал консилиум в составе хирурга-онколога, химиотерапевта и радиолога. Это прописано у нас в приказе Министерства здравоохранения «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи населению по профилю "онкология"».

Ну и наконец, самая печальная группа больных, которые обращаются к онкологам на 4 стадии заболевания с метастазами в отдаленные органы. Чтобы совсем не наводить пессимизм, можно сказать, что за последние 20 лет удалось добиться довольно существенных прорывов в лечении таких больных.

Во-первых, оказалось, что единичные метастазы в отдаленные органы очень «покладисты» в лечении КРР. Мы знаем, что примерно в 70% случаев КРР метастазирует в печень. Во вторую очередь в легкое. Сейчас появились разные способы воздействия на метастазы в печени. Помимо обычной химиотерапии и хирургического лечения, есть еще методы малоинвазивного лечения, которые сводятся к закупорке одного или нескольких кровеносных сосудов печени эмболизатом, содержащим химиопрепарат. Кроме этого, к малоинвазивным инструментам относят методы локального воздействия на метастазы в печени: криоабляцию, микроволновую абляция и радиочастотную абляцию метастатических очагов. Все вышеперечисленное позволяет использовать, комбинировать и выбирать наиболее эффективные подходы в том или ином случае. Это позволяет боротся за таких больных довольно долго и существенно продлевать им жизнь.

Во-вторых, появились новые таргетные препараты, которые дают очень хороший эффект. На фоне этих препаратов, при выполнении операции на печени, некоторые пациенты получили существенное 30-40% повышение выживаемости. Это большой прорыв.

Вышесказанное еще раз доказывает, что заниматься пациентами с КРР должны в стационарах, где работают все группы специалистов. Помимо просто хирурга, который может удалить опухоль, нужны еще грамотные химиотерапевты и радиологи, специалисты по хирургическому лечению печени и т.д. Если пациент может получить все это в одном стационаре, у него появляется шанс жить гораздо  дольше.

В России такие места есть. Например, в Петербурге как минимум три таких учреждения: «Санкт-Петербургский клинический научно-практический центр специализированных видов медицинской помощи (онкологический)», «НМИЦ онкологии им. Н.Н. Петрова» и «Городской клинический онкологический диспансер».  А в Москве можно выделить «Московскую городскую онкологическую больницу №62», «НМИЦ онкологии им. Н.Н. Блохина», «МНИОИ им. П.А. Герцена» и «Государственный Научный Центр Колопроктологии». Не нужно бояться названия. Пациенты часто думают, что если написано слово онкологический, то у них все плохо, мы там лечиться не будем. Ну нет же! Слово «онкологический» означает, что в клинике есть все необходимое для лечения этой сложной группы заболеваний.


Расскажите еще, пожалуйста, о влиянии локализации рака на выживаемость.  

Есть данные, что при расположении первичной опухоли в левой половине ободочной кишки (то есть, в нисходящей ободочной, сигмовидной и прямой кишке) выживаемость существенно выше, чем при локализации рака в правой половине (слепой или восходящей ободочной кишке). Но пока этот вопрос на стадии изучения, и уже появляются альтернативные точки зрения. 


Как правило, опухоли с левой стороны ободочной кишки диагностируются раньше. Это связано с тем, что, во-первых, в левой половине ободочной кишки опухоль часто вызывает стеноз — из-за него возникают нарушения дефекации и кровь в стуле, следовательно, пациенты раньше обращаются к врачу. Во-вторых, когда выполняют колоноскопическое исследование, иногда не могут пройти колоноскопом дальше определенного места. До левой половины добраться проще, далеко не все эндоскописты доходят до слепой кишки и тщательно рассматривают правую половину. 


А это пока  никто не учитывал в исследованиях. Есть мнение, что это все связано не с биологией опухоли, а лишь с такими факторами. Я сейчас ссылаюсь на нашего самого известного онкогенетика, профессора Имянитова Евгения Наумовича. Он считает, что глобальных генетических различий между правой и левой половиной опухоли нет.

    

Какие советы вы могли бы дать пациентам?

Первое: вы не должны бояться обследований.

Второе: если у вас подтвердился диагноз КРР, обязательно обратитесь в специализированное учреждение! Часто пациент выбирает врача по советам: говорят у него «хорошие руки». Но если руководствоваться этим принципом, то мы никогда не узнаем реального качества операции, мы увидим только шов. Дальнейшая судьба пациента хирургу, как правило, неизвестна, с рецидивом приходят уже к онкологу. Поэтому важно, чтобы пациент выбирал место лечения, специализирующееся на его заболевании. Если есть отделение в городе, где оперируют пятьсот колоректальных раков в год, то нужно идти туда. А не в клинику, где это вмешательство делают двадцать раз в год, но каждый раз говорят, что с «хорошими  руками».

В развитых странах, если отделение выполняет менее пятидесяти операций в год, связанных с КРР, то его перепрофилируют. В Санкт-Петербурге совершенный разброс в этом плане. Пациенты обращаются в разные учреждения и оперируются не в профильных центрах.  И дело даже не в том, что там плохие доктора, просто это не их работа. Так же, как если я начну оперировать грыжи. Да, я умею это делать, но это не моя задача. А у нас все, кому не лень, хватаются оперировать рак.


А потом министр здравоохранения приезжает и удивляется, что в Санкт-Петербурге плохая онкологическая статистика. А это все из-за того, что в Петербурге зачастую не следуют порядку оказания помощи онкологическим больным. У нас примерно половина пациентов оперируется не в профильных учреждениях на сегодняшний день. А отвечают за результаты онкологи.   



Мы боремся с этим уже давно и продолжим это делать, чтобы закрепить эту простую истину: онкологические больные должны лечиться у онкологов. Это очень важно.

И третий пункт, люди мало что знают о своих правах. У нас в городе пациент, которому поставили диагноз рак, имеет право сделать все обследования, которые необходимы для определения тактики, бесплатно и в рамках одного учреждения. Что сегодня происходит с такими больными? Им ставят диагноз и начинают гонять: в одно место —  сделать  КТ, в другое — выполнить платно МРТ, а потом только берут на операцию в непрофильное учреждение. А после оказывается, что ему нужно делать химиотерапию. А еще желательно, перед тем как назначить лекарства, провести иммуногистохимическое и молекулярно-генетическое консультирование для более прецизионного лечения. И все это платно.

Такой бардак твориться сейчас в Санкт-Петербурге сплошь и рядом. Больные должны знать, что они могут прийти и получить весь объем исследований в одном месте, бесплатно, для того чтобы определиться с тактикой лечения. И не нужно бояться, что в государственном учреждении это займет много времени. На сегодняшний день, есть приказ комитета по здравоохранению, в котором говорится, что в течение десяти рабочих дней пациент должен быть обследован. Любой врач из поликлиники, если он заподозрил диагноз КРР, может направить человека к нам. Пациент спокойно позвонит по телефону и запишется на следующий день на консультацию. Это то, как нужно поступить в случае обнаружения колоректального рака, но, к сожалению, об этом мало кто знает.



Елизавета Бабицкая
Елизавета Бабицкая
Profilaktika.Media
Поделиться с друзьями
Другие статьи по теме
Новые материалы