Уязвимое состояние: как «дело онкологов» может повлиять на пациентов

09.11.2020
364

В начале октября правоохранительные органы задержали 16 петербургских медиков. Их подозревают в краже противоопухолевых препаратов. Эта ситуация может снизить доступность лекарств и увеличить сроки ожидания лечения, что, в свою очередь, скажется на качестве медицинской помощи и прогнозе пациентов. 

Спросили у руководителя Службы помощи онкологическим больным «Ясное утро» Ольги Гольдман, юриста, эксперта по фармацевтической безопасности Владимира Аникеева и онколога Максима Котова, как «дело онкологов» отразится на пациентах и что могут сделать чиновники и врачи, чтобы решить проблему и снизить вероятность повторения таких историй. 

Страх, паника и вина

«Дело онкологов» спровоцировало волну звонков на горячую линию «Ясного утра» с рассказами о том, что лекарства не доливают и/или крадут. По словам Ольги Гольдман, человек с онкологическим заболеванием в данном случае чувствует себя как жертва преступления:  

Люди с онкозаболеваниями из-за болезни и так теряют ощущение контроля над своей жизнью, у них сильная фоновая тревога за исход лечения и будущее, а новости про мошенничество с препаратами усиливают чувства страха и вины, могут вызвать панику — “нужно сейчас бежать проверять, что у меня”. Страх — “опять обманут, не вылечат”. Вина — “я мог бы это контролировать лучше, следить, чтобы лекарства разводили при мне”. Получается общее состояние незащищенности, уязвимости, которые могут проявляться как агрессией, так и апатией.

Такая реакция может возникнуть не только у пациента, но и у родственников, которые занимаются лечением своего близкого. У родных погибших пациентов могут возобновиться горевание и чувство вины.

 Goldman-1160x773.jpg

Ольга Гольдман

Не плодить негатив

Как могут помочь пациентам врачи-онкологи?

Такие ситуации снижают доверие пациентов к врачам и системе здравоохранения, поэтому основная задача — выстраивать доверительные отношения с пациентом. Если у пациента возникают вопросы, важно спросить его мнение, выслушать и принять все то, что он говорит. Важно показать человеку, что вы хотите только одного — помочь. Пациент задает эти вопросы, потому что испытывает страх, а не для того, чтобы кого-то обвинить, — уточняет Максим Котов.

 DSC01097-Edit.jpg

Максим Котов

По-мнению Ольги Гольдман, единственное, что могут сделать в данном случае организаторы здравоохранения — быть прозрачными в коммуникации с пациентами:

Будет здорово, если учреждения опубликуют на своих сайтах в разделе для пациентов заметку с информацией о том, задела ли эта история больницу, что предпринимает администрация по этому поводу, дать почту для вопросов. Прямой диалог снимет много проблем. Отбрыкиваться от людей, ничего не объяснять — значит вгонять их в еще больший стресс, плодить негатив и жалобы. 

Расставить приоритеты

Как с этой ситуацией справляться пациенту? Ольга Гольдман говорит, что самое важное — пытаться возвращать человеку ощущение контроля над ситуацией. Роль психолога в этом случае в том, чтобы контейнировать негативные эмоции, помочь человеку отделить общую инфодемию от того, что происходит конкретно в его случае, можно ли на это повлиять, и как это сделать. 

Мы стараемся дать возможность абоненту горячей линии высказать все, что у него накопилось, а потом вместе с ним думаем, что реалистично сделать в его ситуации. Лучше, конечно, начинать с разговора с лечащим врачом. Вот несколько вопросов, которые можно задать: есть ли вероятность, что преступники участвовали и в моем лечении? Если да, то можем ли мы пересмотреть результаты лечения за последнее время? Нужно ли менять тактику лечения в связи с этим? Расскажите, какие меры предпринимает ваша клиника, чтобы такие преступления больше не происходили? Важно, чтобы диалог был конструктивным — онкологические заболевания сложно лечить, много факторов влияют на принятие решений и успешность лечения. 

Подавать в прокуратуру, суд, на мой взгляд, не имеет смысла, если у вас нет прямых доказательств. Но на это уйдут время и деньги. Нужно расставить приоритеты и решить, что сейчас важнее, — считает Ольга.

Правовые последствия

Чтобы бороться с подобными кражами, государство ввело маркировку лекарственных средств. Маркировка подразумевает, что у лекарства есть QR-код, который система мониторинга движения лекарственных средств понимает и учитывает. При помощи этого кода упаковка лекарств становится индивидуальной. Можно отследить весь цикл жизни препарата от производителя через посредника до конечного потребителя. Однако, по словам Владимира Аникеева, маркировка пока не выполняет возложенных на нее задач из-за специфически оформленных нормативных документов:

Впервые вижу, чтобы нормативные акты были так похожи на инструкции по эксплуатации. В правовой норме обычно прописаны правила, случаи их применения и последствия за неисполнение. Но в данных документах этого нет. Мы выявили, например, в Самаре упаковки, которые, судя по маркировке, должны были находиться в Санкт-Петербурге. Каковы правовые последствия? В одном регионе заказчики, прокуратура и Росздравнадзор такие упаковки ставят в карантин, идут в суд, расторгают контракт, а в другом регионе принимают, назначают пациентам. Не может быть такого, чтобы в регионах по-разному понимали законодательство. Маркировка сама себя не может защитить. Для этого нужны контролирующие органы. И в законе должны быть прописаны последствия невыполнения правовой нормы. 
 WhatsApp Image 2020-11-09 at 11.21.19.jpeg  

Владимир Аникеев

Резиновая статья

Владимир Аникеев рассказал, как можно организовать работу правоохранительных органов и изменить законодательство, чтобы снизить вероятность совершения таких преступлений. По его словам, уголовный кодекс в отношении медицины и фармацевтической отрасли нужно перерабатывать, в том числе привлекая медиков — создавать отдельную главу о преступлениях, связанных с оказанием медицинских услуг:

Например, сейчас у нас врачам вменяются такие статьи, как халатность, которая также применяется для абсолютно любой отрасли: лифт оборвался, упал — это халатность. И, например, врач принял спорное решение, на свой страх и риск, потому что во многих направлениях у нас нет медицинских стандартов. Наступили последствия, и к врачу применяется вот эта готовая статья, в которой на самом деле ничего нет про ситуацию этого врача. Или еще одна “резиновая” статья — № 238 «Оказание услуг, не отвечающее требованиям безопасности». Ее применяют одинаково и к ремонтникам, из-за которых упал кран, и к врачам. Более тонкая настройка нужна и для того, чтобы люди, которые незаконно занимаются торговлей лекарствами, не несли ту же ответственность, что и те, кто незаконно торгует кроссовками на рынке. С точки зрения уголовного кодекса у этих преступленией одинаковая общественная опасность.

По-мнению Аникеева, для раскрытия подобных преступления нужны специализированные подразделения правоохранительных органов — по аналогии с банковским отделом и управлением по контролю за оборотом наркотиков. Сотрудники этих подразделений должны знать, как устроены медицина и фармбизнес, чтобы отличить законную деятельность от преступления.

Кроме того, чтобы пациент не смотрел с подозрением на врача, нужна прозрачность в оказании услуг. Например, если бы человек мог сейчас зайти в интернет и посмотреть, какие услуги ему положены и какие услуги якобы были оказаны, тогда бы он увидел приписки. Практически каждая больница приписывает пациентам услуги, которые на самом деле не были оказаны. Не для того, что похитить деньги, а чтобы свести концы с концами. 

Если вас задела эта история, вы все время думаете об этом, важно не оставаться с подобными мыслями один на один. Вне зависимости от того, кто вы — пациент, родственник или медик, позвоните на горячую линию «Ясного утра» 8-800-100-0191 (конфиденциально и круглосуточно), чтобы обсудить, что у вас сейчас происходит.


Саша Васильева
Саша Васильева
Поделиться с друзьями

Комментарии

Будьте первым, кто оставит комментарий к этой записи

Оставить комментарий

Другие статьи по теме
Новые материалы